Дейдре
А еще у меня душа и ресницы красивые (с)
Мировая литература создала великое множество героев. Литературоведение подтягивалось, создавая классификации и методологии. Ни одна из них не подходит, или я с ней не знакома (что тоже может быть - теория литературы моим любимым предметом не была). Хотелось порассуждать о героях и героическом. Это скорее заметки на полях собственного мнения и если у кого есть что сказать по сему поводу - я только за.

Что такое герой? Под "хотим героев" мы все-таки понимаем не "литературного героя" (это для современного языка лишь более научный вариант слова "персонаж"), а нечто более широкое. Определение из толкового словаря современного русского языка мне не нравится своей раздробленностью: по-моему приведенные значения стоило бы объединить если не в единое, то по крайней мере в два основных и смысла выделять целых 6 значений я не вижу.

Из тех мнений о природе героя с которыми мне доводилось сталкиваться, лично я выбираю Гегеля: герой как воплощение национального духа.
крайний термин — всеобщность, мир богов, через средний термин — особенное — связан с единичностью, с певцом. Средний термин — это народ в своих героях, которые, подобно певцу, суть единичные люди, но лишь представленные и в силу этого в то же время всеобщие, подобно свободному крайнему термину — всеобщности, [т. е.] богам.
Феноменология духа
В моем понимании герой является неким сверхчеловеком, но приставка сверх- требуется для того. чтобы как-то обозначить эту природу для современного мира. Герой - человек, воплотивший свое богоподобие, причем не в христианском (хотя именно в христианстве, а точнее в Христе, герой воплотился наиболее полно и глубоко), а в широком смысле. В языческой Греции например герои приравнивались к полубогам, да и не только там.

А теперь галопом по истории литературы или как развивалось представление о герое.
1. Герой эпический.
Вот в нем-то божественное начало и проявляется наиболее ярко. Эти герои "ужасны и прекрасны" в одном абзаце текста. Или, как в данном случае, в одном небольшом сказании:
От великой ярости облик Кухулина исказился и стал ужасен: все его кости, все суставы и сухожилия пришли в движение, мышцы вздулись буфами, волосы встали дыбом и превратились в железные острия. Один глаз ушел в глазницу так глубоко, что и журавль не смог бы его достать, а второй выкатился наружу и стал размером с котел, в котором можно сварить теленка.
Стук его сердца был подобен рычанию льва, молнии сверкали вокруг лба, а над макушкой поднимался столб багрового дыма, словно над крышей дома, в котором зимним вечером остановился король.

Облачился Кухулин в шелковую рубаху и пурпурный плащ, падающий пятью складками и украшенный бахромой. Его глаза сияли, как драгоценные камни, волосы, черные у корней, красные посредине, золотые на концах, лежали кольцами. Сел Кухулин в свою колесницу и проехался перед вражеским войском - туда и обратно. Женщины четырех королевств любовались его красотой и просили своих мужей и отцов посадить их на щиты и поднять повыше, чтобы могли они лучше видеть Кухулина.

Похищение быка из Куальнге

Думаю, многие помнят ярость греческих или скандинавских героев. В общем, там также: герои как и боги не могут быть поняты обычным человеком. Человека они пугают, человеку недоступна такая высота духа и воли. Напоминает Ницше, не правда ли? Ну, он сам признавал связь своих воззрений с античностью. Между человеком дохристианской эпохи и героем его эпоса пролегает пропасть - герой абсолютно недосягаем, он не оставляет равнодушным: его обожают или ненавидят, восхищаются или боятся. Эти герои почти никогда не умещаются в мораль своего времени - им там тесно: то учителя случайно убьют, то с богами повздорят, то, обманув законы гостеприимства, золотое руно украдут, то подговорят царских дочерей убить отца, то царевну похитят.
В половине случаев им ничего за это не бывает: они герои, им и не такое можно. В половине случаев не прощается, поскольку они смертные и должны подчиняться установленным законам, так что тут уж как повезет. Эти герои также знают себе цену, самовосхваления - неотъемлемая часть эпоса.
Конфликт можно обозначить как "герой и его великие свершения" - на не великие герои эпоса не размениваются.
Масштаб: личность. Даже если герой спасает страну от вражеского нашествия, он это все равно делает потому, что именно он счел нужным пойти и спасти всех. А завтра может и не счел бы - настроение плохое и прочие "Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына". Он не человек, его реакции не предсказуемы.

Герои средневековья.
Они тоже не совсем люди, но они именно прекрасны, а не ужасны. Это воплощение куртуазного идеала: и рыцари, и дамы. Рыцарей враги конечно боятся, но метаморфоз, подобных кухулиновским, мы там не найдем. Герой куртуазного романа обязательно совершает какой-нибудь смертный грех, искуплением которого потом занимается. Тристан и Изольда, Ивейн или рыцарь со Львом и т.д.
В первом случае предан сюзерен во имя любви к его супруге, во втором - возлюбленная во имя подвигов и приключений, после чего следует период отшельничества и искупления, чаще всего со счастливым финалом. Важно, что ни одно слово, ни одна деталь пейзажа и т.д. в средневековом романе не случайна, это абсолютная аллегория и даже если герои говорят о погоде, на самом деле они беседуют о спасении души. Здесь богопобие героя реализуется уже в христианской парадигме.
Конфликт: преодоление суетных страстей и торжество добродетели, спасение души.
Масштаб: социальный слой. Рыцарь ведет себя так, как положено рыцарю. Он постоянно вспоминает о том, как должен поступить рыцарь и т.д.

Герои классицизма.
Но, "век добрых рыцарей прошел", и на первое место выходят служение стране и государю в ущерб собственной чести, собственным интересам и т.д. Гражданские добродетели возведены в культ, чему немало способствуют централизация власти и повальное увлечение образцами античности, но не героями, а философами или непростыми, но все же смертными - людьми. "Человек - мера всех вещей", провозгласили мыслители Ренессанса и герой начал постепенно спускать с небес. Если героем или рыцарем надо родиться, то гражданина в человеке можно воспитать. Однако, герой пока еще существо исключительное. Кстати, что немаловажно: этот герой социален. Он не архетип уже благородного рыцаря и не полубог, он человек, живущий постоянно среди других людей, взаимодействующий с ними. Примеры: Сид Корнеля, Опыты Монтеня и т.д.
Конфликт: утверждение гражданских добродетелей.
Масштаб: государство, нация.

*На самом деле здесь и далее (да и ранее тоже) такое разнообразие персонажей, что в глазах рябит. Но в той мере, в которой я пытаюсь говорить о героях пока ограничусь этой краткой характеристикой без особенного углубления.*
Далее происходит развитие процесса, который начался в классицизме: герой спускается с небес на землю и чем дальше, тем ниже, чем ближе к нашему времени, тем меньше в герое исключительности и богоподобия, тем больше он похож на обывателя. Можно ли говорить о таком герое, как о воплощении национального духа? Пожалуй, да. Но с поправкой на то, что герой из архетипа становится человеком или тем, что мы называем личностью. Приставка сверх- растворяется в социализации.

Герой сентиментализма.
Торжество чувства. В лучшем случае человек обладает врожденным (природным) знанием о том, как ему нужно жить для торжества добродетели или, точнее, для создания справедливого общества ( Руссо Юлия или Новая Элоиза). В худшем - социальная сатира, приправленная изрядной долей самооправдания (хрестоматийная Бедная Лиза Карамзина, Сентиментальное путешествие по Франции и Италии Л. Стерна). Но именно здесь мы впервые встречаем героя посланника, который обладает врожденным знанием и потребностью в утверждении этого знания.
Конфликт: личные демоны.
Масштаб: внутренний мир.

Герой романтизма.
Можно сказать, что движение романтизма появилось в качестве эстетического протеста против машинерии и научно-технического прогресса - все вокруг заполонили пароходы и поезда, народу не понравилось. Вот тут-то и началось раздолье для байронических героев, у них там гнездо, т.е. утверждается самоценность индивидуального восприятия мира. Кстати, по-моему только в эту эпоху становится возможным такое нарицательное, как байронический герой: это не проявление архетипа, а подражание подражанию. Романтики решили, что мир не таков, каким кажется. Они воскресили леших, русалок и других фольклорных персонажей и наводнили ими окрестности. Лесной царь Жуковского, Мицкевич, Гоффман (не буду поминать Байрона, все и так догадались). Впрочем, вместо мистики можно было просто отправиться в дальние страны, как это любил Байрон или на Каваказ, как мы это видим у Лермонтова (Печорин вполне романтический герой).
Конфликт: Мир воображаемого, которое может оказаться реальным. Или попытка утвердить нестандартное мировосприятие.
Масштаб: бунт человека против человечества.

Герой реализма.
Предполагает "адекватное изображение действительности". Порой эта адекватность превращается в сюжет типа "А кузнец Вакула тем временем ковал что-то железное". Тема маленького человека, столь любимая в русской литературе, разворачивается здесь во всей красе - масса вылезает на первый план. Госпожа Бовари Флобера, почти весь Чехов, значительное количество советской литературы. Герой (даже если он совершает нечто выдающееся, что не является обязательным условием) - эдкий "добрый мой приятель". Таких людей сотни, тысячи. Теряется значение имени героя - какая разница будут ли его звать Васей или Петей? Именно здесь становится возможным установление тождества герой - персонаж. Любой герой, важен каждый, каждый является героем в своей повседневной жизни. Для лакея нет героя, как говорят французы.
Конфликт: человек и общество. Причем конфликт (это именно конфликт, в широком понимании слова: противостояние) происходит на уровне идеологии или предрассудков.
Масштаб: мы и они.

Герой неоромантизма, фантастики, фэнтези.
Реализм превратил окружающий мир в череду будней и банальностей, а человеку все-таки хотелось чего-то с приставкой сверх-, в результате чего начало набирать обороты прямо противоположное реализму движение. Душа жаждала сказки, человек ее получил. Блок Балаганчик, Белый Симфонии, всем нам известный профессор Толкиен и т.д.
Конфликт: человек и абстракция (Зло, Звезды, Свет и т.д.)
Масштаб: действие происходит за пределами Ойкумены или и там, и сям: обитаемая вселенная расширяется.

Герой постмодернизма.
Решила все-аки выделить этих героев в отдельную группу, хотя в основном герои постмодернизма унаследованы из последних двух направлений: противостояние реализма и неоромантизма и всех ликов его мы можем видеть в количестве среди издательских новинок. Однако есть и чисто специфическая черта героя постмодернизма: он эклектичен до абсолюта. То есть герой реализма может быть помещен в условия неоромантизма (т.н. фэнтези о попаданцах), или наоборот (т.н. городское фэнтези). Кстати, у Пелевина мы видим оба варианта: Generation П - 1й и Священная книга оборотня - 2й.
Мне лично герои постмодернизма не близки - зачем совать героя туда, где он по определению не уместен? Обстоятельства не сделают из мелкой душонки героя.
Ни конфликта, ни масштаба я выделить не могу - все слишком разнообразно. Да они и не нужны здесь, ведь смысл в эклектике.

@темы: теория литературы